Александр Мирер. Обсидиановый нож -
15 >
Я не мог теперь поверить, что он врет, что он не Ромуальд Гришин, а
кто-то другой, который украл его одежду и его пропуск. Нет, здесь все было
не просто, и его тяжелое дыхание было настоящим, не сыграешь такого. Глядя,
как он усаживается на свое место, я ощущал тоскливый страх, как после
непоправимого несчастья. Зачем я назначил Наташе свидание, она ведь занята,
зачем назначил свидание не в кафе, а на бульваре, зачем стал с ним
разговаривать, зачем, зачем... Мне было стыдно -- так мелко выглядела моя
беда рядом с его бедой. Я ведь могу сейчас повернуться и пойти, куда хочу.
И все-таки трусость сдвинула меня на прежнюю дорожку мысли, и я
пробормотал с последней надеждой:
-- Они умерли. Все они умерли. И похоронены, -- прибавил я зачем-то.
Так было надежней.-- Умерли и похоронены.
-- А звезды, -- спросил человек за столом. -- А звезды -- они тоже
умерли? А невидимые звезды, сжимающиеся пятнадцать минут по своему времени и
миллионы лет по-нашему, -- они тоже похоронены? Моцарт -- умер? Эйнштейн --
похоронен? Толстой? Кто же тогда жив? Генерал Франко?
Он ударил по столу двумя кулаками и спросил, перекрывая своим басом
звериный вой, рвущийся из-за сетки:
-- Чему вы верите, вы, физик? Каким часам? Коллапсирующая звезда
существует пятнадцать минут, и она будет светить, когда Солнце не поднимется
над земной пустыней. Через миллионы лет! Чему вы верите?
-- Я не знаю! -- прокричал я в ответ. -- Я не ученый! Что вы от меня
хотите?
-- Чтобы вы поверили.
-- Чему?
-- Прошлое рядом с настоящим. Во все времена.
-- Но его нельзя вернуть!
-- Тихо, Егор! -- крикнул Гришин.
Кот притих. Гришин выбрался из-за стола и утвердился, как монумент,
посреди комнаты.
-- Вернуть прошлое нельзя. Можно узнать о прошлом, что я и предлагаю.