Александр Мирер. Обсидиановый нож -
13 >
больше, чем человеку. Губительная привычка. Как следствие -- ничему вы не
верите, даже документу...
Я пропустил это мимо ушей и задал главный вопрос:
-- Зачем вы это все затеяли? Отвечайте! Только бросьте притворяться
психом!
Я приготовился сбить его с ног, если он попытается вскочить и броситься
на меня. Он был тяжелей меня, зато я моложе лет на двадцать и в отличной
форме. Я твердо решил: не дать ему даже обернуться.
И опять он отбил мою мысль. Так вратарь отбивает мяч -- еще с угла
штрафной площадки. Он сказал:
-- Дима, я не собираюсь нападать на вас. Оружия не имею. Вот мои руки,
на столе.
-- Почему вы читаете чужие мысли? Кто...
-- Мне позволил? Все правильно. Боже правый, вы мне позволяете, кто же
еще? Стереотипно вы думаете, и у вас все написано на лице. От физика я ждал
большего... м-м... большей сообразительности. По логике детективного романа
я должен теперь попытаться вас убрать -- так, кажется?
-- Ну, так...
-- Вас плохо учат в вашем институте, -- сказал он свирепо, -- логике не
учат! Таким, как на пропуске, я был до опыта, -- он поднял пропуск за
уголок. -- Таким, понимаете.
Я вздрогнул -- пропуск упал на стол и закрылся со слабым хлопком, а
Ромуальд Петрович вдруг пробормотал что-то неразборчивое и жалобное и
оглянулся. Глаза смотрели, как из маски.
Вот когда я пришел в настоящий ужас. Так. было со мной на маскараде в
детском саду. Ощеренные волчьи маски прикрывают милые привычные лица, и надо
напрячься и сжать кулачки, чтобы увидеть эти лица, а кругом волки, лисы,
зайцы косоглазые...
Живая маска шевелилась вокруг беспомощных глаз... Я вскрикнул:
-- Нет!
Он опять смотрел на картину. Девушка среди клеверов под широким небом.
Он ответил:
-- Пугаться не надо. Мой опыт, мой риск. Как видите, предлагая вам.