Александр Мирер. Обсидиановый нож -
12 >
Отечественной войны?
Пение оборвалось.
-- О господи! Как вы смотрите? Это что такое? -- Теперь он говорил со
мной по-новому, без осторожности, как со своим.
-- Вот, вот это? -- Он ткнул пальцем. -- Это "Знак военного ордена",
"георгий". Мой дед был кавалером полного банта георгиевского креста.
-- Ваш дед? Маскарад... Это же вы!
-- Конечно, я... -- Он насмешливо фыркнул. -- Смотрите. Как следует
смотрите. --
Я принял картонку из его руки. Картонка, конечно! Как я не заметил
сразу? Плотный картон цвета какао, виньетка и надпись: "Фотография Н. Л.
Соколовъ. Смоленскъ".
-- Смотрите на обороте...
Я прочел: "Урядникъ Никифоръ Гришинъ, 19 22/III 06 г.". Потрясающее
сходство!
Он снова фыркнул. пробормотал что-то и вынул из кармана бордовую
книжечку. Пропуск.
-- Раскройте!
"Гришин Ромуальд Петрович"... Печать. Все правильно. Но фотография была
не та -- довольно щуплый интеллигентного вида человек в очках, молодой,
чем-то похожий на моего хозяина, но явно не он -- только лоб и глаза похожи.
Другой подбородок, скулы... И уши не расплющены, они торчали себе в разные
стороны, и нос не сломан...
-- Не пойму я вас,-- сказал я со всей доступной мне решительностью. --
Зачем-то вы меня морочите... Вы-то кто? Вы не Гришин, на документе совсем
другой человек. Кто вы?
-- Гришин. Ромуальд Петрович. Врач-психиатр, с вашего разрешения.
-- Не верю.
-- Как хотите. Кто ж я, по-вашему?
-- Я хочу это выяснить. Почему вы себя выдаете за другого?
-- Ах, Дима, Дима! Фотография деда заверена казенной печатью. Какой-то
там казачий полк. Он -- Гришин, как по-вашему? Сходства вы не отрицаете?
-- Не верю, -- сказал я. -- Подделка.
-- Пагубная привычка, -- сказал он тихонько, -- верить документу