Александр Мирер. Обсидиановый нож -
11 >
Я посмотрел на его затылок в коротком ежике, могучие руки, гориллью
грудь и подумал... Дурацкую мысль я подумал, голова моя шла кругом от всех
этих вещей.
-- Ромуальд Петрович, я хочу спросить. Двадцать тысяч лет тому назад
человек был тоже другой, как же получается. Если вы там были...
-- Почему я не синантроп? -- Он рассмеялся не оборачиваясь. Не много
было веселья в этом смехе. -- Дело в том, что вид гомо сапиенс существует
семьдесят тысяч лет. А вид сапиенс -- это вид сапиенс, Дима. Мозг не
изменился, практически ничего не изменилось. Другой вопрос -- как сумел
дикий обезьяно-человек приобрести такой мозг, вот загадка... Впрочем, это к
делу не относится; Человек не изменился. Возьмите, Дима, на второй полке
снизу красный том Вилли "Парадокс мозга", страница двести семь, просмотрите.
Или любую книгу этого ряда.
-- Нет, нет, я верю. Значит гомо сапиенс?
-- Рассудите сами. Человека отделяют от того времени всего
четыреста-пятьсот поколений. Он не успел измениться -- в эволюционном
смысле.
-- Извините, -- сказал я, -- а как все индивидуальные качества --
внешность, привычки, ну, образование? По этому закону -- влияния прошлого на
будущее?..
Он вдруг запел потихоньку: "Не пробуждай воспо-ми-наа-аний минувших
дней, мину-увших дней", -- и полез в стол.
-- Молодец, молодец, -- он удовлетворенно кивал головой, копаясь в
ящике. -- Придется показать, придется... Вот, нашел! "Не возродить бы-лых
жела-а-ний..." -- запел он снова. У меня в руках была фотография. Бравый
сержант в фуражке с кокардой глядел перед собой, выкатив могучую грудь,
украшенную орденами Славы. Сломанный нос победительно торчал над густыми
усами.
-- Очень интересно, -- я положил фотографию на стол. -- Вы участник