если я без разрешения влезу в его память... Ага, врет, голубчик,
эмигрант, во втором поколении, сын диссидента, высланного из молодой
Страны Советов в конце 20-х годов. И хотя меня это, в общем-то,
не касается, но разговор, начатый со лжи, наверняка ложью и закончится.
Но не успел я копнуть глубже и выяснить причину его прихода, как
сын Василий взял слово и дал ответ на мои тайные мысли:
-- Сэр Роберт интересуется твоими розами,
отец. У себя на родине он имеет богатейшую коллекцию розовых кустов,
в которой собраны, как он утверждает, все существующие в природе
сорта роз. Категорически заявляет, что голубых роз, равно как
черных и зеленых, нет и быть не может. Когда я сообщил ему о твоем
приобретении, он мне, разумеется, не поверил и не верит до сих
пор, но посетить нашу хибару все же согласился: видать, любопытство
разобрало. Так что будь добр, отец, утри нос мистеру Иванову.
-- О, утри нос! -- радостно подхватил гость
и шумно высморкался в заграничный носовой платок. -- Немного насморк,
а эм сорри! Я должен ходить ту доктор. Совьет доктор -- самый бесплатный
доктор в мире! Гуд!
Он потянул мясистым носом и вдруг изменился
в лице. Дежурная улыбка тут же исчезла, глаза застыли в немом
вопросе, зато нос заметался по широкому лицу, словно у выхухоли.
Ага, учуял все-таки арнольдов подарок, буржуй ты иноземный! Ничего,
сейчас ты забудешь и о насморке, и о своей заморской плантации!..
Я изобразил на лице приветливую улыбку
и жестом пригласил гостя проследовать в гостиную. Его уверенности
как не бывало; осторожно, чтобы не спугнуть неземной аромат, он
шагнул в комнату и остолбенел. Я никогда не думал, что у таких
полнокровных людей, каким был этот американец, бледность может
принять столь устрашающий оттенок: он немногим сейчас отличался
по цвету от объекта своего вожделения -- голубых космических роз.
