Несколько штрихов к портрету. Козлятин -- окончательно спившийся
тип, нигде не работающий, вечно ошивающийся у винного магазина
на улице Коненкова -- здесь недалеко, минут десять ходьбы. Холост,
как, впрочем, и два его дружка -- Пауков и Мокроносов, а то что
они его дружки, сомнений у меня не вызывает: мы несколько раз
брали всю эту теплую компанию за распитие спиртных напитков в
общественном месте. Бывший моряк, о чем говорит его тельняшка,
а также кличка -- "Боцман". Вспыльчив, не пропускает ни одной драки,
есть сведения, что ворует по мелочи, но пока что уличен не был.
Вот, пожалуй, и все.
Я с благодарностью взирал на сержанта.
-- Еще раз спасибо, сержант. Именно этой
информации мне и не хватало. Теперь, если Козлятин действительно
причастен к убийству Паукова, можете считать, что дело в шляпе.
-- Вам он ничего не расскажет, -- уверенно
сказал сержант.
-- Поживем -- увидим, -- подмигнул я ему и
выскочил на улицу.
Прежде чем ринуться на поиски Боцмана,
я взглянул на часы. Было уже без десяти восемь. Нет, на сегодня,
пожалуй, достаточно, пора и честь знать, а то, чего доброго, жена
хай поднимет. Встречу с Козлятиным придется отложить на завтра.
Домой я прибыл в начале десятого. Вопреки
ожиданиям, Маша встретила меня с улыбкой. "Ах, ну да -- цветы!"
-- вспомнил я и воспрянул духом. Надо сказать, что в этот день
я вообще чувствовал себя в приподнятом настроении и лучился энергией,
как никогда в жизни. Что-то со мной творилось.
-- Наконец-то! -- возвестила Маша, с хитрецой
глядя на меня. -- А где это ты пропадал чуть ли не до ночи? Неужто
у своего филателиста?
Глаза ее светились лукавством.
-- У него, проклятого, -- ответил я ей в
тон.
Каким тяжелым камнем ложилась на мою душу
эта ложь! Но я был связан по рукам и ногам условиями дурацкого
