тип уже битых два часа околачивается у пятого подъезда -- ну, у
того, где эту пьянь пристукнули, -- и что-то вынюхивает. Выясни
личность и доложи. Усвоил?
-- Есть, капитан!"
Коротко и ясно. Кто-то обратил на меня
внимание и звякнул в ближайшее отделение. Докажи теперь, что ты
не верблюд.
-- Документов у меня с собой нет, -- сказал
я, мысленно приготовившись к волоките установления моей личности.
-- В таком случае вам придется пройти со
мной в отделение, -- бесстрастно, словно выученный урок, произнес
Стоеросов.
-- А по какому, собственно, праву? -- сделал
я слабую попытку избежать объяснения в отделении милиции.
-- На предмет установления вашей личности,
-- также бесстрастно ответил сержант.
-- Ну что ж, идемте, -- пожал я плечами,
поняв, что сопротивляться бесполезно. Краем глаза я заметил, как
старушки у подъезда No 5 ехидно посмеивались мне вослед.
Отделение милиции располагалось на опушке
небольшой рощи метрах в трехстах от места моего пленения. Стоеросов
провел меня в комнату дежурного офицера и легонько толкнул навстречу
сурового вида капитану, который отчаянно дымил подмокшей "Примой".
-- Вот он, голубчик, -- сказал сержант, --
документы предъявить отказался.
-- Вот как? -- сузил глаза капитан и судорожно
затянулся.
-- Не отказался, а просто у меня их нет,
-- поправил Стоеросова я.
-- Вы что -- бомж? -- спросил капитан.
-- Почему бомж? -- удивился я. -- Я коренной
москвич...
Мне пришлось довольно-таки долго объяснять
обоим служителям правопорядка, кто я, где живу и чем занимаюсь.
Капитан, зло выплюнув так и не поддавшийся его натиску окурок
"Примы" на пол, позвонил куда-то, потом что-то долго выяснял,
и наконец, слегка разочарованный, объявил:
-- Мы установили вашу личность, товарищ
Нерусский. Вы именно тот, за кого себя выдаете.
