высочайшее позволение: видимо, подарок Арнольда продолжал отравлять
атмосферу в нашей квартире.
Улица Мурановская оказалась у черта на
рогах, и добираться туда мне пришлось весьма продолжительное время.
Обогнув угол кинотеатра "Будапешт", автобус наконец влился в нее
и на первой же остановке после поворота выплюнул меня на тротуар.
Дом я нашел быстро.
План у меня был следующий. Раз убийство
было совершено средь бела дня, то не могло быть, чтобы убийца
проник в дом незамеченным: наверняка кто-то где-то и как-то его
видел, хоть краем глаза, подсознательно, не помня об этом -- но
видел. Именно на это я и рассчитывал. Покопавшись в мозгах соседей,
я надеялся получить нужную мне информацию, так сказать, портрет
предполагаемого преступника. Что мне это даст, я пока не знал,
но это было единственное, на что я мог рассчитывать в ближайшее
время.
У нужного мне подъезда толкались вечные
бабульки и со знанием дела перемывали косточки всех жильцов как
этого подъезда, так и всех, к нему прилегающих, с самого первого
этажа и до самого последнего. Разумеется, приоритетом пользовалась
тема недавнего преступления. Я расположился метрах в двадцати
от подъезда, как раз напротив входа в него, и, подперев корпусом
трансформаторную будку, принялся изучать мысли всезнающих бабулек.
Прав был Арнольд, когда говорил, что порой
приходится изрядно попотеть, прежде чем извлечешь из всей груды
никчемных, пустых, сорных мыслей ту единственную, которая тебе
как раз и нужна.
Потеть мне пришлось около полутора часов.
И какого только хлама не носили эти пожилые женщины в своих убеленных
сединами головах! То ли старость тому виной, то ли чисто женская
приверженность ко всяким мелочам, только мне пришлось переворошить
такой объем информации, которой бы с лихвой хватило на Большую
Советскую Энциклопедию и еще бы осталось на кучу всевозможных
