-- ваши оскорбительные слова останутся безнаказанными? Это я-то
здесь ваньку валяю? -- Он бросил на меня неприязненный взгляд и
ледяным тоном произнес: -- Если ваше утверждение, товарищ Нерусский,
окончательно, то, по-моему, дальнейшее присутствие здесь подследственного
Мокроносова необязательно. Необязательно и нежелательно. У вас
есть к нему вопросы?
-- Нет.
Следователь холодно кивнул и взялся за
телефон. Когда несчастного Мокроносова увели и мы остались одни,
майор Пронин долгое время молчал, искоса кидая на меня колкие
взгляды, и старательно мерил шагами мрачный кабинет. Но вот он
наконец остановился и произнес:
-- Вы допустили ошибку, Николай Николаевич.
Вы допустили две ошибки. Во-первых, вы объявили подследственному,
что он невиновен, а этого делать нельзя было ни под каким предлогом.
Подобные утверждения вправе делать только суд. Во-вторых, вы вообще
были не правы, заявляя о его невиновности. Он виновен, я в этом
уверен, и хотя прямых доказательств его вины у меня пока нет --
но они будут, ручаюсь вам. Повторяю, он виновен. Он должен
быть виновен.
Последние слова следователя Пронина окончательно
рассеяли мои иллюзии по поводу личности и моральных устоев пухлого
майора. Он был предубежден против этого несчастного, этого невезучего
алкаша, которому-то и крыть нечем в свое оправдание. Он заранее
был убежден в его виновности. Что это -- недобросовестность, тупость
или злой умысел? Впечатления разумного, вдумчивого человека майор
не производил, добросовестностью тоже, по-моему, не отличался,
что же касается злого умысла, то что общего может быть между следователем
по особо опасным делам и хроническим алкоголиком? Дабы не ломать
голову над различными версиями поведения майора Пронина, я решил
"прощупать" его мозг и выявить, если удастся, его потаенные мысли.
