стажем, но разве дело в моем личном отношении к нему? Важно установить
объективную истину, ибо истина выше наших симпатий и антипатий.
-- Ну как типчик? -- спросил меня майор Пронин,
кивая на сникшего Мокроносова.
-- Товарищ майор, -- официально заявил я,
вставая из-за стола и в упор глядя на него, -- пойдя вам навстречу,
я согласился помочь в расследовании этого дела, прибегнув к способу,
известному одному лишь мне. Поэтому не требуйте от меня ни фактов,
ни улик, ни доказательств того, что я сейчас скажу. Этот человек,
-- я кивнул на Мокроносова, -- к убийству Паукова не имеет никакого
отношения.
-- Вот как? -- вскинул брови следователь
и нахмурился. -- Вы уверены?
"Зря я с ним связался, -- прочел я его мысли.
-- Эх, зря! Так все гладко шло, а теперь выкрутись попробуй".
-- Абсолютно, -- ответил я.
Мокроносов взирал на меня с удивлением
и любопытством.
-- Гражданин начальник, -- просипел он возбужденно
и взглянул мне в глаза с внезапно вспыхнувшей надеждой, -- вы что
же, действительно думаете, что я не убивал Паукова? Или снова
ваньку валяете, как вот этот?.. -- он кивнул в сторону майора Пронина.
-- Молчать! -- взревел майор, багровея буквально
на глазах и вызывая у меня весьма серьезные опасения, что его
вот-вот хватит кондратий. Но до кондратия дело не дошло: вспышка
гнева постепенно улеглась. Нет, этот недостойный тезка легендарного
сыщика все больше переставал мне нравиться. Хотя, надо сказать,
он на меня с самого начала произвел впечатление не самое благоприятное.
Следователь взял себя в руки, хотя и с
большим трудом. Ему было неловко передо мной как за свое собственное
поведение, так и за слова внезапно осмелевшего подследственного.
-- Вы что же думаете, гражданин Мокроносов,
-- сказал он, яростно вращая глазами и сопя, словно компрессор,
