не ясен мне. Впрочем, может быть, все это игра больного воображения?
Может быть, это вовсе не инопланетянин, и никакого контроля надо
мной нет? И тот лжекомандировочный, может быть, вовсе и не лжекомандировочный,
а самый что ни на есть настоящими, самый обычный командировочный?
И НЛО он вполне мог видеть, тем более, что тарелочка действительно
была.
На работе все было по-прежнему, и день
прошел как обычно. Но вот после работы... После работы я собрался
было заехать к одному знакомому филателисту, который обещал показать
мне свою коллекцию довоенных марок. Знакомый жил где-то на Авиамоторной
улице -- туда-то я и направил свои стопы по окончании трудового
дня.
День был жаркий и солнечный. Столбик термометра
стоял на отметке "32", духота и пыль окутали город, асфальт плавился
под горячим солнцем и прилипал к подметкам ботинок.
Я вынырнул из метро на поверхность пылающего
города и вдоль сквера с бюстом "всесоюзного старосты" направился
к рынку. У цветочного магазина, не доходя двух шагов до рынка,
путь мне внезапно был прегражден внушительной толпой, из недр
которой доносились встревоженные голоса. Действуя локтями, я пробрался
вперед и увидел следующую картину.
Тщедушная старушка мертвой хваткой вцепилась
в руку слабо сопротивлявшегося гражданина лет тридцати с небольшим.
Тут же стояла бочка с надписью "Квас".
-- Попался, голубчик! -- ехидно прошепелявила
старушка, зло блеснув зеленым глазом из-под кустистых бровей,
и я вдруг обрел уверенность в том, что именно с нее Эдуард Успенский
писал свою знаменитую старуху Шапокляк.
-- И чего привязалась? -- недоуменно вопрошал
у толпы гражданин, добродушно взирая на цепкую старушенцию с высоты
своего почти двухметрового роста. -- Никого не трогаю, стою, пью
квас...
-- Видали? -- завопила Шапокляк. -- Никого
