дома дрых, а меня на казенную клеенку пристроил. Где ж я вчера
был? На Угрешке? В Тушино? Вроде нет... И сколько сейчас по прейскуранту
за медуслуги дерут? Кажись, четвертной. Цены-то как растут, следить
не успеваешь. Ух, башка как трещит!.."
Я поморщился и переключился на солидного
худощавого гражданина в плаще и с дипломатом в руке. Он всецело
был поглощен хроникой происшествий, помещенной на последней странице
"Московского Комсомольца". Газета удобно лежала на широкой спине
стоящего впереди "каменотеса". Мысли гражданина в плаще соответствовали
черпаемой им из газеты информации.
"Надо дверной косяк укрепить, а то вон
чего, мерзавцы, вытворяют. Вор на воре сидит и вором погоняет.
Сигнализацию, что ли, провести? А в лифте больше не поеду. Третий
этаж, ноги не отвалятся. А то стукнет какой-нибудь битюг по башке,
взять-то ничего не возьмет, потому что брать нечего, а калекой
оставит... Вот те на! Гранаты в ход пошли! Какие угодно, на выбор.
Купить, что ли, парочку? Интересно, почем сейчас гранаты на Рижском
рынке? Хватит моей зарплаты, или нет?.."
-- Станция "Кузьминки"! -- прозвучал монотонный,
неестественно быстрый голос из невидимого динамика.
"Моя!" -- спохватился я и выскочил из вагона.
А поезд тем временем уносил в черную дыру тоннеля и девицу из
"группы риска", и мужчину с блином вместо лица и нерешенной проблемой
заначек, и алкаша с видом каменотеса, так и не вспомнившего, в
каком именно вытрезвителе он вчера ночевал, и интеллигентного
гражданина в плаще, заинтересованного проблемой приобретения гранат,
и многих-многих других, о которых я так ничего и не узнал и наверняка
уже не узнаю, но каждый из которых живет своей, неповторимой,
ни на что непохожей жизнью.
Следующие два дня прошли спокойно, без
происшествий. Я постепенно начинал привыкать к своему необычному
