Может быть, ты что-то скрываешь? -- И она пристально посмотрела
мне в глаза.
Я похолодел.
-- Нечего мне скрывать, -- проворчал я и
отвернулся.
-- Ну и ладно, -- сказала она со вздохом
и улыбнулась. -- А розы, действительно, прелесть. Ах, как пахнут!..
"Интересно, -- подумал я, заканчивая завтрак,
-- о чем она сейчас думает?" По прибытии на Землю я еще ни разу
не воспользовался возможностью прочесть чьи-нибудь мысли. Сейчас
как раз представился случай.
Мысли жены читать было интересно. Не все,
конечно, а лишь те, что касались лично меня. После двадцати лет
супружеской жизни, к великой своей радости, я узнал, что моя дорогая
супруга всегда была верна мне и ни разу не изменила. Ко мне она
относится весьма критически, многое прощает, предпочитая затушить
искру назревающего раздора, нежели раздуть ее и превратить в пожар,
считает меня главой семьи и в то же время где-то в глубине души
относится ко мне как к ребенку. По поводу последней рыбалки никаких
особенных мыслей у нее не было. Как всегда во время моих субботне-воскресных
отлучек, она волновалась, но, привыкшая к тому, что у нас в семье
никогда ничего не случается, волновалась скорее по традиции, машинально,
нежели под воздействием каких-то конкретных причин. Правда, когда
к десяти часам вечера я не вернулся, подсознательное волнение
переросло во вполне осознанную тревогу. Но в десять часов она,
как обычно, легла спать, хотя тревога в ее душе осталась. Даже
в снах ее сквозило беспокойство. (Я с удивлением обнаружил, что
могу "просматривать" чужие сны.) Недоумение вызвал громадный осетр,
и уж совершенно небывалый взрыв эмоций произошел при виде космических
роз. Здесь мыслей не было почти никаких, зато чувства били фонтаном.
Радость и восторг, восхищение и неподдельное изумление, сомнение
в реальности чудесного видения и искренняя благодарность соперничали
