скорой разлуки был особенно разговорчив и обходителен. Обладая
способностью читать мысли, он предупреждал любое мое желание.
Он искренне жалел, что приходится расставаться со своим новым
другом, дважды в его глазах показывались слезы. Пытаясь заглушить
горечь предстоящей разлуки, он усиленно налегал на коньяк, так
что к концу ужина его изрядно развезло. Я же, растроганный столь
откровенным проявлением чувств со стороны инопланетянина, старался
не отстать от хозяина и вскоре тоже как следует захмелел.
-- Коля, я хочу выпить за тебя! -- еле ворочая
языком, произнес Арнольд Иванович и в очередной раз наполнил рюмки.
-- И за нашу будущую встречу!
-- Арнольд Ив... ик! -- я, кажется, икнул,
-- Иваныч... Арноль-дик! Дай я тебя поцелую...
Я встал и, шатаясь, потянулся через весь
стол к своему другу, но случайно задел бутылку, и та с грохотом
упала на пол, разбившись на мелкие кусочки.
-- К счастью! -- завизжал я и смахнул со
стола все остальное.
-- Молодец! -- одобрил мой поступок Арнольд
Иванович, похлопав меня по плечу. -- Так держать!.. Все, Коля,
нам пора, скоро Земля. Слышите, гражданин, вам на следующей выходить!
-- Не хочу на Землю! -- заорал я дурным голосом.
-- Хочу всю жизнь летать на твоей посудине! Ты мой лучший друг,
Арнольд. Нет, ну кто бы мог подумать, что среди этих, как их...
-- я ткнул пальцем вверх, не найдя нужного слова, -- попадаются
такие отличные мужики! Ну дай я тебя поцелую, Арнольдик! Арноша!..
Мы обнялись и, качаясь словно при восьмибалльной
качке, дуэтом пропели "Только шашка казаку во степи подруга...",
сорвав аплодисменты у экипажа звездолета.
Прошло четверть часа. В иллюминаторе появился
голубой контур земного шара. В каюту командира, где готовый к
высадке сидел я, ворвался запыхавшийся Арнольд Иванович с огромной
