комфорту у нас уделено особое внимание, -- сказал командир звездолета,
отвечая на мои мысли. -- Но иначе нельзя. Ведь мы иногда годами
не покидаем борта звездолета, и для многих членов экипажа большая
часть жизни протекает именно здесь, в Космосе. В частности, для
меня. Здесь мой дом, а дом должен быть благоустроенным.
Я кивал, соглашаясь со своим проводником.
И тут одна мысль вдруг пришла мне на ум.
-- А как же невесомость? Здесь ее совсем
не чувствуется.
-- Искусственная гравитация, -- односложно
ответил командир. -- Это вы должны знать.
-- Да, что-то такое слышал, -- неуверенно
пробормотал я, понятия не имея, что это за штука.
Мы двинулись дальше по коридору, освещаемому
призрачным зеленоватым светом. Звук шагов тонул в мягких пластиковых
полах, и идти было легко и приятно. Кондиционированный воздух
освежал мое пылающее лицо, я неустанно вертел головой и уже порядком
успел натереть шею о ворот своей куртки. Пахло фиалками.
Корабль словно вымер.
-- А где же люди? -- спросил я в недоумении.
Командир звездолета улыбнулся -- в который
уже раз.
-- Сейчас время обеда, и весь персонал собрался
в ресторане. Кстати, ждут нас. Идемте скорее, Николай Николаевич,
я ведь вас еще не представил.
Через пару минут мы вошли в великолепнейший
ресторан. В канделябрах, вделанных в стены, горели свечи, в дальнем
конце зала ненавязчиво тлел камин, отбрасывая слабые отблески
на дубовые панели, покрывающие стены, на небольших столиках стояли
изящные хрустальные вазы с голубыми розами в них, в воздухе носился
и незримо присутствовал манящий аромат чудесных цветов и пряный
запах отменно приготовленных кушаний. Около двадцати человек,
среди которых было и несколько женщин, молча поглощали пищу. При
виде командира с гостем все встали и склонили головы в вежливом
