изредка вскидывал на командира виноватые глаза. Но вот обмен взглядами
окончился, командир кивнул, и молодой человек бесшумно удалился.
-- Вот он, голубчик, -- сказал командир,
когда мы вновь остались вдвоем. -- Это тот самый бортинженер, о
котором я вам говорил. Вы не волнуйтесь, Николай Николаевич, я
его пропесочил, долго помнить будет.
-- Да когда же вы успели? -- удивился я.
Командир снисходительно улыбнулся.
-- Николай Николаевич, какой же вы, право,
еще ребенок. Вы что же думаете, две тысячи лет, которые нас разделяют,
-- так, пустой звук? Вы за свои сто лет вон что успели сделать.
Ну вспомните, Николай Николаевич, каков был уровень развития вашей
науки в конце прошлого столетия? Вспомнили? Появился первый паровой
двигатель, заявило о своем существовании электричество, Дарвин
создал теорию эволюции. А сейчас? Вы чувствуете, как далеко шагнула
ваша наука? Могли бы вы в прошлом веке представить себе, например,
такие понятия, как генетика, электроника, кибернетика, компьютер?
Космос, в конце концов? А сейчас в этом каждый школьник разбирается.
А ведь научно-технический прогресс не стоит на месте, он, как
вам известно, ускоряется, и чем дальше, тем быстрее. Ни один ваш
писатель-фантаст даже вообразить себе не может, что будет на Земле
через две тысячи лет. Просто не хватит фантазии, настолько вы
еще примитивно мыслите. А ведь мы "обогнали" вас именно на такой
срок. Мы -- это вы через две тысячи лет. Так неужели вы, уважаемый
Николай Николаевич, думаете, что наша наука, на несколько порядков
превосходящая вашу, не в состоянии создать более совершенного
способа общения, нежели обыкновенная человеческая речь? Ведь речь
имеет массу недостатков, затрудняющих и замедляющих обмен информацией.
Взять, к примеру, языковой барьер. Или трудность общения между
людьми разного интеллектуального уровня, словарный запас которых
