Сергей Михайлов. Далекие огни -
86 >
тусклым взглядом, плохо одетым человеком,
топтавшимся у прилавка магазина в ожидании
заветной бутылки водки.
Им овладело жгучее желание --
напиться. Напиться до потери пульса, до отключки.
Напиться, чтобы забыть все.
Он рассчитался с продавцом и
торопливо заспешил домой. Дома он достал из
серванта хрустальный двухсотмилиграммовый
стакан (подарок тещи к первой годовщине их
свадьбы), судорожно наполнил его до самых краев и
залпом выпил. Потом налил второй, поднес к губам,
но...
-- Папочка...
Он застыл со стаканом у рта, чувствуя
на спине жгучий взгляд дочери.
-- Папочка, не надо...
Он медленно, всем корпусом,
повернулся на зов.
Она стояла, одинокая, беззащитная,
несчастная, с дымящейся яичницей-глазуньей,
аккуратно, с любовью украшенной зеленым луком и
укропом, и широко открытыми, с навернувшимися
слезинками, умоляющими глазами смотрела в его
глаза.
Какой же я подлец!
Он размахнулся и с остервенением
швырнул стакан с водкой в стену. Мелким
стеклянным дождем брызнули осколки и дробно
застучали по паркету.
-- Прости, Катюша, этого никогда,
никогда больше не повторится. Клянусь!
Она улыбнулась и обняла его за шею
одной рукой, во второй продолжая держать тарелку
с драгоценной яичницей.
-- Все будет хорошо, папа, -- серьезно,
по-взрослому сказала она.
-- Обязательно будет, доченька.