Сергей Михайлов. Далекие огни -
81 >
не плакала.
-- А ты? Ты плакала?
Она кивнула и уткнулась носиком ему в щеку.
-- Я знала, что ты приедешь. А дядя Паша плохой, да?
Он пожал плечами.
-- Почему ты спрашиваешь?
-- Не знаю. Может быть потому, что один раз он кричал на маму. Это было давно, еще зимой. Он говорил, что ты не приедешь, а она все не верила и опять плакала. Тогда дядя Паша выгнал меня из комнаты и запер дверь. Потом мама поверила.
Он осторожно снял ее с колен и поставил на пол.
-- Посиди здесь, Катюша, мне надо поговорить с мамой... и дядей Пашей.
-- А ты опять не уедешь? -- с тревогой спросила она. Она казалась такой маленькой, беззащитной, беспомощной, что он не выдержал и снова крепко прижал ее к себе.
-- Я никуда не уеду, Катюша. Никогда.
-- Не уезжай, папочка. А то я снова буду плакать.
Он мягко улыбнулся ей и вышел из комнаты.
Когда он вошел, Лариса и Павел
прервали бурное объяснение и настороженно
уставились на него. Они стояли рядом, совсем
близко друг к другу, в глазах их застыл немой
вопрос... и еще что-то. Враждебность. Да, именно
враждебность, Сергей ясно уловил это в
устремленных на него взглядах. Враждебность,
отчужденность, какая-то затравленность и
откровенная неприязнь. Он криво усмехнулся: что
ж, теперь-то уж Лариса убиваться по нему не
станет, если с ним внезапно что-нибудь случится. А
