Сергей Михайлов. Далекие огни -
74 >
-- Сережа...
Ни криков радости, ни слез облегчения, ни распростертых объятий -- ничего за этим не последовало. Они стояли и молча смотрели друг на друга. Она была страшно бледна, и даже ровный густой загар (когда это она успела загореть?) не смог скрыть бледности ее красивого, словно сошедшего со страниц модного журнала, лица. А глаза... глаза смотрели на него так, словно видели перед собой выходца с того света. Которого не только никто не ждет -- которого все давно уже забыли. Попросту вычеркнули из списка живых.
Он уже понял все. Здесь не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы верно оценить ситуацию. Он здесь не нужен. Как говорится, третий лишний. А третий как раз он, Сергей Ростовский. Надежда, которой он жил -- и только ею одной -- последний месяц, растаяла, словно дым. Ему вдруг стало стыдно за самого себя, за то, что он оказался в этом дерьме по самые уши.
Лариса инстинктивно прижала костюм к груди, стыдливо прикрывая свою полунаготу. Он усмехнулся. Что ж, совершенно естественно, когда перед тобой стоит чужой человек. А вот перед Павлом (краем глаза он заметил, как тот торчит в дверном проеме и нервно крутит шнур от электробритвы) ей стыдиться нечего: он свой. Член семьи, можно сказать. Дерьмо собачье.
-- Я вернулся, Лариса, -- тихо произнес он.
Колени ее подогнулись, и она медленно опустилась в кресло.
-- Я рада, -- чуть слышно отозвалась она, не отрывая от него широко открытых глаз, и вдруг всхлипнула. -- Целый год прошел... Прости...
Сергей скривился в улыбке и махнул