Сергей Михайлов. Далекие огни -
52 >
празднику были окончены, бутылки откупорены,
колбаса и хлеб порезаны, соленые огурцы выложены
прямо на газету, а бенгальские огни розданы всем
присутствующим, доктор поднялся со стаканом
водки в руке и призвал всех к тишине. Шум у костра
мгновенно утих.
-- Мужики, я не мастер говорить
длинные и красивые речи, -- начал он свой тост. --
Поэтому буду краток. Я хочу поднять этот стакан
за ту искорку, порой крохотную и едва заметную,
искорку, которая живет в сердце каждого из вас и
поддерживает в самые тяжелые минуты вашей
нелегкой жизни, ту самую искорку, которой жив
каждый русский человек и без которой все мы гроша
ломанного не стоили бы. Я хочу выпить за надежду.
При всеобщем молчании доктор
опорожнил свой стакан.
-- За надежду! -- подхватил полковник
Коля. -- За нее, родимую!
Еще секунд двадцать полной тишины,
пока люди пили водку, припав жадными губами к
своим стаканам и кружкам -- а потом тишина вдруг
разом разорвалась. Посыпались ответные тосты,
одобрительные возгласы, смех, кто-то хлопал
доктора по плечу, кто-то клялся ему в вечной
дружбе, кто-то пускал слезу.
Веселье набирало силу.
Дед Евсей оказался рядом с Петром.
-- Как живешь, Петенька? Вижу,
прифрантился ты, на человека стал похож.
Работаешь?
Петр кивнул.
-- Работаю, дед, тружусь, жить-то ведь
на что-то надо. Да я и могу без дела сидеть.
-- И правильно. Не хрена тебе по
помойкам шастать и бутылки пустые собирать. Я