Сергей Михайлов. Далекие огни -
49 >
одну из ночей, где-то суток за двое-трое до Нового
года, доктор отлучился в ближайший лесок и
приволок оттуда пушистую елку.
-- Новый год без елки, -- назидательно
заметил он, -- все равно что Испания без корриды.
Потом выгреб с антресолей целую гору
каких-то пыльных коробок, в одной из которых
обнаружились старые елочные игрушки, мишура и
даже стеклянная пятиконечная звезда с отбитым
лучом, которую доктор решил водрузить на самую
макушку елки. Словом, приготовления шли полным
ходом.
В последний день старого года у
кого-то из знакомых он одолжил старенький
"рафик", в который они и погрузили все
приготовленное добро.
В девять вечера тридцать первого
декабря их "рафик" уже подруливал к "району
высадки".
"Бомжеубежище" в ту предновогоднюю
ночь представляло собой унылое зрелище. Белое
заснеженное поле было усеяно огоньками костров,
у которых грудились бездомные бедолаги; где-то
заунывно скулила гармошка. Атмосфера, царившая в
этом забытом Богом уголке, была далека от
праздничной. Этим несчастным было не до веселья:
прошел еще один год, мрачный, тяжелый, для многих
оказавшийся последним, а следом накатывал
другой, не обещавший никаких перемен к лучшему.
Да и откуда этим переменам взяться? Они знали:
многие из них не переживут эту зиму. Нет, не
веселье и праздничное настроение --
безысходность, пьяное отупение, чувство
никому-не-нужности, забытости, заброшенности,
безнадеги царили здесь, в этом последнем земном
пристанище опустившихся, потерявших
человеческий облик существ.