Сергей Михайлов. Далекие огни -
40 >
задымил, когда мы тебя электродами обложили.
Словом, все, что с тобой было до сентября, в твоей
голове не зафиксировано. Мертвая зона, так
сказать, прямо по Стивену Кингу. Белый лист
бумаги -- ни точки, ни запятой, ни тире; полный
провал: даже детство, и то выпало напрочь, как
будто его и не было вовсе.
-- Та-ак, -- протянул Петр, сдвинув
брови, -- выходит, что я вовсе не тот, за кого себя
выдаю? Так, что ли?
-- Выпить хочешь? -- внезапно
предложил доктор. -- По сто пятьдесят? Для
поддержания духа, а? А то что-то меня трясет всего.
Петр кивнул. Доктор налил по
полстакана водки; они молча выпили.
-- Не знаю, -- сказал он, -- кто ты на
самом деле -- тот ли, кто обозначен в твоем
паспорте, который, возможно, липовый, или кто-то
другой... -- он пожал плечами. -- Не знаю. Возможно,
к Петру Суханову ты, действительно, никакого
отношения не имеешь.
-- Надеюсь, что так.
-- Надеешься?
-- Именно. Не нравится мне этот тип, а
особенно его пьяница-жена. Бр-р!..
Доктор вдруг встрепенулся.
-- Кстати, кто такая Лариса? -- быстро
спросил он, в упор глядя на Петра.
Тот вздрогнул, как от удара током.
-- Н... не знаю... не помню. -- Он отчаянно
замотал головой. -- Хоть убей, не помню! А она что,
из... из этой... из прошлой моей жизни, да?
-- Мне-то откуда знать! Я ж все-таки не
ясновидящий. Просто в бреду ты неоднократно
называл ее имя, вот я и решил, так сказать,
