Сергей Михайлов. Далекие огни -
4 >
себя кружку мутного пива и вышел в сырую
промозглость осеннего дня...
Четырнадцатый дом по 1-му Заводскому
переулку он нашел только к вечеру. Ветхое
трехэтажное кирпичное строение с облупившейся
штукатуркой стояло в самой гуще таких же
архитектурных уродов и являло собой типичный
образчик советского провинциального
градостроительного искусства 40-х годов.
Закопченные стены в мокрых разводах, слепые
прищуры крохотных оконцев, кривобокие ветви
телеантенн на ржавой покатой крыше, груды мусора
вдоль всего фасада, мерцающие в вечернем
полумраке голодными огоньками десятков крысиных
глаз, два пьяных мужичка, спавшие вповалку в луже
у единственного подъезда -- именно таким
предстало родное жилище взору Петра Суханова,
когда ему, наконец, удалось отыскать нужный дом.
С трудом преодолев тошноту от
удушливой вони, пахнувшей в лицо из темного
подъездного зева, он поднялся на пятый этаж.
Номер нужной квартиры был нацарапан обломком
кирпича прямо на двери. Он хотел позвонить, но
звонка не нашел -- лишь два провода, торчащие из
стены. Поднял было руку, чтобы постучать, но...
Что-то удержало его.
Все это походило на кошмарный сон.
Нет, это не могло быть его квартирой. Не
могло. Он упрямо затряс головой, пытаясь
стряхнуть жуткое наваждение, в глубине души
лелея призрачную надежду, что вот сейчас он
проснется, откроет глаза -- и вся эта грязь, мразь,
вонь и дрянь, весь этот ужас, ужас бесконечного
сна развеется, словно утренний туман под лучами
раннего солнца.
Сон... если это сон, то какова же