Сергей Михайлов. Далекие огни -
3 >
черт побери?!
Он шагнул на мокрую грязную мостовую и наобум зашагал вдоль узкой улочки. Правое подреберье пронзила острая боль, отозвавшаяся пульсирующей болью в затылке. Он провел ладонью по мокрым волосам. Пальцы нащупали на затылке свежий, едва начавший заживать, рубец.
Ничего не помню... ни-че-го... Полная амнезия -- так, кажется, это называется?..
Он чувствовал себя беспомощным и совершенно одиноким.
Метров через сто он наткнулся на какую-то забегаловку. Спустился по стершимся ступенькам вниз и очутился в едва освещенном полуподвальном помещении, где несколько смурных типов безразлично тянули мутное прокисшее пиво.
Отыскал туалет. Там, среди вони и грязи, в полном одиночестве, он ощупал свои карманы. Паспорт на имя Суханова Петра Андреевича, несколько купюр по сто, пятьдесят и десять тысяч -- и все. Никаких свидетельств, могущих пролить свет на его прошлое, при нем не имелось.
В стене, над захарканным и заблеванным умывальником, он обнаружил бесформенный огрызок зеркала. То, что отразилось в его мутной поверхности, не вселило в него оптимизма.
Худое, изможденное лицо, покрытое недельной щетиной, ввалившиеся глаза, в глазах -- отчаяние и немой вопрос... старая телогрейка с клоком ваты, торчащим из правой полы, ношенные солдатские брюки, заправленные в старенькие потрескавшиеся сапоги... часы "Полет" с треснувшим стеклом на левом запястье... Видок еще тот...
И это -- я? Я!?
Он вернулся в зал, через силу влил в
