Сергей Михайлов. Далекие огни -
28 >
Но снов он не помнил. Проснувшись, он
тут же все забывал.
Ударили первые октябрьские
морозы, однако снега еще не было. В городе стало
сухо и чисто, да и сам он как-то посвежел,
помолодел, приободрился.
В середине октября вернулись из запоя
Михалыч и Николай, работавшие грузчиками в
станционном буфете. Оба были злые, трезвые, с
посиневшими, заросшими щетиной лицами и
трясущимися руками. Наткнувшись на пьяного Петра
Суханова, они молча, методично избили его. Били не
сильно, без злости, а так, скорее для острастки.
Напоследок пригрозили, что если он еще хоть раз
появится здесь, башку снесут в два счета.
В "бомжеубежище" он вернулся раньше
обычного, еще засветло. На вопрос деда Евсея, где
это он заработал фингал, Петр лишь сухо
рассмеялся и добавил, что получил расчет и в
буфет ему дороги больше нет.
Забившись в подвал одного из
полуразвалившихся строений, он заснул
беспокойным сном. За ночь столбик термометра
упал до минус десяти, и к утру он продрог до самых
костей. Провалявшись на куче тряпья до полудня,
он хотел было подняться, но не смог: его бил
сильный озноб, лоб пылал, во рту пересохло, мысли
путались.
Таким его и застал дед Евсей.
-- Плохи твои дела, Петруха, -- покачал
головой старик. -- Ну ничего, мы тебя враз на ноги
поставим. Лежи здесь и не высовывайся, а я
сейчас...
Сердобольного деда Евсея обуяла
жажда деятельности. Выскочив из подвала, он
обежал весь лагерь, раздобыл где-то заварки,