Сергей Михайлов. Далекие огни -
23 >
Дед Евсей вытряхнул из пачки
"Беломора" две папиросы и одну протянул Петру.
Тот молча взял и закурил.
-- А насчет выпивки не беспокойся, --
продолжал старик. -- У меня ведь тоже кое-что
имеется. -- С этими словами он извлек из груды
тряпья бутыль мутного самогона. -- Пей, парень,
сегодня я угощаю.
Они выпили. Потом еще раз. И
постепенно какая-то удивительная легкость
овладела Петром, словно бы жизненная энергия
трухлявого деда Евсея вливалась в него с
неудержимой силой, вселяя оптимизм и желание
трепыхаться в этом чертовом болоте, именуемом
"жизнью".
И несмотря на то, что никаких перемен
к лучшему в ближайшем будущем не предвиделось, в
эту ночь он впервые за последние дни заснул с
улыбкой.
Он стал появляться в
станционном буфете каждый день. Выполнял разную
черную работу, включая уборку помещений,
разгрузку и погрузку приходящих машин и т.д. В
качестве платы Александра Ивановна, заведующая
станционным буфетом, кормила и поила его, однако
он, как правило, от пищи отказывался, а брал
спиртным. Водку он тут же выпивал, и часто можно
было наблюдать, как он, в стельку пьяный, валяется
где-нибудь в коридоре, на ступеньках зала
ожидания, на заднем дворе среди пустой тары, в
старой коробке из-под холодильника или на куче
мусора. Когда был трезв, отличался молчаливостью
и исполнительностью, работал быстро и на совесть
-- может быть, именно поэтому Александра Ивановна
терпела этого странного, неизвестно откуда
свалившегося ей на голову молчуна. Тем более, что