розыгрышем добычи, чтобы всерьЈз воспринимать угрозы сотника.
Серебряная монета с изображением профиля Императора несколько
раз взметнулась вверх -- и, наконец, решила спор в пользу одного
из них. Счастливцем оказался третий стражник.
-- Ставлю на кон всЈ своЈ барахло против
твоего хитона, -- заявил второй стражник -- тот, что первым осмелился
выступить против сотника, и выдвинул в центр круга, образованного
сидящими, груду ветхого тряпья, снятого им накануне с одного из
преступников.
-- ИдЈт!
-- Возьмите меня в долю, -- присоединился
к ним четвЈртый стражник.
Уродливый Фал двинул своЈ тряпьЈ в общую
кучу, выражая тем самым молчаливое согласие принять участие в
предстоящей игре. Гордость не позволяла ему заявить об своЈм желании
во всеуслышанье.
Метнули кости, потом ещЈ раз, и ещЈ, и
ещЈ... От одного владельца хитон переходил к другому, пока, наконец,
Фал, в третий раз завладевший им, не заявил о своЈм намерении
выйти из игры. Спорить никто не посмел.
Преступник, справа от Учителя висевший,
был небольшого роста -- ему надлежало умереть первым. Было около
девяти часов вечера. Молча сносили все трое свои страдания, теряя
порой сознание и вновь возвращаясь к безысходной действительности.
Мысли их витали далеко отсюда, грЈзы перемежались с реальностью,
бред и явь сливались в одно -- лишь один Учитель сохранял ясность
духа и твЈрдо смотрел миру в лицо.
Вода медленно уходила из-под ног, унося
с собой их жизни. Они висели уже почти три часа. Руки онемели,
плечевые суставы были неестественно вывернуты и страшно болели,
ноги распухли и отекли от прилившей к ним крови. Но камни всЈ
ещЈ покоились на щитах -- самое ужасное ждало их впереди.
Слабый порыв ветра донЈс до ушей стражников
топот босых ног. На холм поднималось около двух дюжин бродяг.
