ворочая распухшим языком, -- мои минуты сочтены. Я ухожу из жизни,
покидаю этот грешный мир -- но я ещЈ вернусь...
-- Учитель! -- воскликнул Наон, принимая
слова осуждЈнного за бред. -- Скажи только слово -- и я спасу тебя!
Одно слово!
Он распахнул плащ. На поясе его висел короткий
меч.
-- Разве нуждается в спасении тот, кто сам
пришЈл спасти? -- снова зашептал Учитель. -- Нет, брат мой, спасение
нужно не мне -- спасение нужно миру, погрязшему в грехе, пороке
и неверии... Подойди ближе, Наон, мне трудно говорить…
Юноша приблизился вплотную к виселице.
-- Прими заботу о матери моей, брат, она
одинока и несчастна. Вверяю еЈ тебе, Наон. Все бросили меня, --
воспалЈнные губы его чуть заметная тронула усмешка, -- но я не
виню их за трусость и малодушие -- они ведь люди. Ты, мой самый
любимый ученик, единственный пришЈл проститься со мной. Благодарю
тебя.
Наон смахнул случайно набежавшую слезу.
-- Учитель!..
-- Не оставляй пути, на который наставил
вас Господь, -- это путь истины и света. Я хочу, чтобы ты жил долго,
Наон, очень долго -- твоя жизнь нужна людям.
-- А твоя, Учитель? Разве твоя жизнь на
ценнее моей? -- чуть не плача, воскликнул ученик.
-- Не в жизни моей, а в смерти моей нуждаются
люди, ибо смерть моя спасЈт их от греха.
Он застонал: верЈвка, стягивающая ноги
его, натянулась. Кровавый пот выступил на лбу Учителя.
-- Это конец, Наон,-- теряя сознание, зашептал
он. -- Иди с миром и помни обо мне… Мама!..
Одна из женщин бросилась к виселице и упала
на колени.
-- Сын мой! -- крикнула она срывающимся голосом.
-- Не уходи, останься…
-- Я вернусь, мама… прощай… О!..
Вода медленно уходила из-под ног его. Камень,
неподвижно на деревянном щите лежащий, вдруг шевельнулся, словно
разбуженный, и заворчал глухо.
