возвестил Голан, упиваясь властью. -- Или ты не согласен с законом,
смерд?! Говори!
-- Убивать грех, -- возразил толстун, становясь
землистого цвета, -- и это высший закон. Спаси свой народ, монарх,
отмени бойню.
Момент настал. Вот оно, счастливое мгновение!
Теперь Голан мог убивать открыто, не боясь кары, не страшась возмездия,
на глазах у толпы, у всего мира, у всей Вселенной, ибо он -- Инкарнация
Господа, Верховный Правитель, Монарх-Самодержец и Высший Закон
в едином лице. Он зловеще ухмыльнулся, занЈс среднюю руку над
головой непокорного вассала-пацифиста, взмахнул длинным, остро
отточенным ногтЈм и рассЈк толстуна надвое, словно саблей -- этот
жест у него был отработан в совершенстве. Толстун обмяк и сдулся,
выпустив в лицо Голану туманное облачко живительного аммиака.
-- Псов надо учить, -- нравоучительно провозгласил
удовлетворЈнный Голан, вдыхая жизнь поверженного бунтовщика, и
грозно взглянул на тех двоих, что остались в живых. -- Ну, а вы
тоже против святого убийства?
Пацифисты задрожали, попятились, блея на
ходу что-то в своЈ оправдание, потом разом повернулись и что было
сил бросились наутЈк.
-- То-то, -- подвЈл черту Голан. -- Вислоухий!
Из ближайших кустов выкатился толстун с
гнусной рожей и заржал.
-- А здорово ты их, а, Голан? Лихо! Вот
бы мне так научиться.
Он вскочил на пустую бочку из-под маринованных
сморчков и заплясал, вихляя массивным задом и цокая языком от
блаженства.
-- Вот потеха! Ты теперь Верховный Правитель!
Ха-ха-ха! Умора!
-- Сократись! -- гаркнул Голан. -- Пока я
не проткнул твоЈ жирное брюхо!
Физиономия Вислоухого удивлЈнно вытянулась.
-- Ты чего, Голан? Ты что, забыл?
-- Это ты забыл, смерд, что стоишь перед
Инкарнацией Господа Бога, Верховным Правителем, Голаном Первым!
