Абрахам Меррит. Обитатели миража -
92 >
и затихавшим ветром6 И со всех стен тревожно загремели барабаны стражи.
Маленькие кузнецы побросали свои молоты и устремились к пещерам. На
равнине началась суматоха, пигмеи толпами бежали к башням, чтобы усилить
из гарнизоны.
Сквозь громкое пение послышался гром других барабанов. Я узнал их -
барабаны уйгуров в форме котлов, боевые барабаны, барабаны войны. И понял,
что пение - это боевая песня, песня идущих в битву уйгуров.
Нет, не уйгуров - ничтожных, грязных людишек, которых я увел из
оазиса!
Военная песня древней расы! Великой расы - расы айжиров!
Старой расы! Моего народа!
Я знал эту песню, знал слишком хорошо! Часто слышал я ее в старые
дни... когда переходил от битвы к битве... Клянусь Зардой
Тридцатикопийным!.. Клянусь Зардой, богом войны!.. Услышать эту песню
вновь - все равно что ощутить прохладную воду в иссохшей глотке!
Кровь стучала в висках... я открыл рот, чтобы зареветь песню...
- Лейф! Лейф! В чем дело?
Эвали трясла меня за плечи. Не понимая, я смотрел на нее. Я
чувствовал странное, гневное замешательство. Кто эта смуглая девушка,
стоящая на моем пути - на пути к битве? И вдруг наваждение оставило меня.
Оставило дрожащим, потрясенным, испытавшим дикую бурю в мозгу. Я схватил
Эвали за руки, черпая силу в этом прикосновении. В глазах Эвали я увидел
изумление, смешанное со страхом. А вокруг нас кольцом стояли пигмеи и
смотрели на меня.
Я затряс головой, глубоко вздохнул.
- Лейф! В чем дело?
Прежде чем я смог ответить, пение и барабаны заглушил удар грома.
Раскат за раскатом падали на долину, отгоняя звуки, доносящиеся с севера.
Я тупо осмотрелся. Вокруг десятки пигмеем били в свои большие
барабаны, которые доходили им до пояса. Именно от этих барабанов исходили