Абрахам Меррит. Обитатели миража -
88 >
Она улыбнулась мне и снова указала на чашу. Я заставил себя
взглянуть. И увидел, что это всего лишь изображение, тщательно вырезанное.
Ужасные, непостижимые глаза из черного камня. Каждое сорокафутовое
щупальце было пронзено одним из crux ansata, проколото им, как копьем; а в
огромное тело воткнут крест большего размера.
Я понял значение этого: жизнь побеждает врага жизни; лишает его силы;
пленяет его с помощью тайного древнего и святого символа той самой жизни,
которую Кракен стремится уничтожить. А большой крест с петлями вверху
смотрит и сторожит, как бог жизни.
Я услышал шорох, шепот, рябь, шум, рокот барабанов. Он все
усиливался, переходя в крещендо. В этих звуках слышалось торжество -
торжество побеждающей волны, триумф свободно налетающего ветра; и в них
был мир и уверенность в мире, как дрожащая песня маленьких водопадов,
напевающих на своем пути вдоль реки, и шум дождя, приносящего жизнь всей
зеленой растительности на земле.
Эвали начала танцевать вокруг аметистового креста, медленно кружила
она под шорох, шелест, дробь - под музыку барабанов. Она стала душой
песни, которую пели эти барабаны, душой всего того, о чем они пели.
Трижды обогнула она крест. Танцуя, подошла ко мне, снова взяла меня
за руку и повела из храма, через портал. За нами слышался сдержанный рокот
барабанов, теперь не дрожащий, не грохочущий, - спокойный и торжественный.
И хотя потом я расспрашивал ее об этой церемонии, она мне ничего не
сказала.
А нам еще предстояло идти на мост Нансур и посмотреть на
многобашенный Карак.
- Завтра, - говорила она; а когда наступал следующий день, она снова
говорила: - Завтра. - При этом она опускала длинные ресницы на свои ясные
карие глаза и странно смотрела на меня сквозь них. Или трогала мои волосы