Абрахам Меррит. Обитатели миража -
66 >
говорила медленнее и не щебетала.
- Возможно. Чероки называют себя "древнейшим народом", а свой язык -
"первой речью"... погоди...
Он вышел вперед, подняв руку, и произнес слово, которое на чероки
означает "друг" или "человек, пришедший с добрыми намерениями". Повторил
его несколько раз. В глазах девушки появились удивление и понимание. Она
повторила это слово, потом, повернувшись к пигмеям, передала его им... я
ясно расслышал его среди трелей и щебетания. Пигмеи подошли ближе, глядя
на Джима.
Он медленно сказал: "Мы пришли снаружи. Мы ничего не знаем об этом
месте. Мы никого здесь не знаем".
Несколько раз повторил он это, пока она не поняла. Серьезно
посмотрела на него, на меня - с сомнением, но как человек, готовый
поверить. Запинаясь, ответила.
- Но Шри... - она указала на маленького мужчину - сказал, что в воде
он говорил злым языком.
- Он говорит на многих языках, - ответил Джим. Потом ко мне:
Разговаривай с ней. Не стой, как восхищенный манекен. Девушка умеет
думать, а мы в сложном положении. Твоя внешность не нравится карликам,
Лейф, несмотря на то, что ты сделал.
- Разве удивительно, что я говорю не только на твоем языке, Эвали? -
спросил я. И повторил несколько раз на двух из самых древних известных мне
монгольских диалектах. Она задумчиво разглядывала меня.
- Нет, - наконец ответила она, - нет. Потому что я тоже немного знаю
этот язык, но это не делает меня злой.
Неожиданно она улыбнулась и пропела какой-то приказ стражникам. Они
опустили копья, рассматривая меня с тем же дружелюбным интересом, с каким
раньше смотрели на Джима. В башне радостно зазвучали барабаны. Как по
сигналу, другие барабаны, замолчавшие с сигналом тревоги, возобновили свой
радостный рокот.