Абрахам Меррит. Обитатели миража -
61 >
повернулся. Женщина-волчица, сокол, белые волки - все исчезло. На
оставленном мной в воде следе играли, ныряли, плавали зеленоголовые змеи.
Золотые пигмеи выбрались на берег.
Джим спросил:
- Что ты ей сказал?
- Ведьма приходит на мой зов, а не я на ее, - ответил я и удивился,
что же заставило меня сказать так.
- Все-таки ты Двайану, а, Лейф? Что же на этот раз спустило курок?
- Не знаю. - Необъяснимое негодование против женщины чувствовалось
еще очень сильно, и, поскольку я не понимал его причины, оно меня
раздражало. - Она приказала мне вернуться, и что-то взорвалось у меня в
голове. И тут... тут мне показалось, что я ее знаю, что ее приказ мне -
наглость. Я так и сказал ей. Она больше меня удивилась моим словам. Как
будто это говорил кто-то другой. Как тогда... - я заколебался, потом
продолжил, - когда я начал проклятый ритуал и не мог остановиться.
Он кивнул и начал одеваться. Я последовал его примеру. Одежда
насквозь промокла. Пигмеи с явным недоумением следили, как мы извиваемся,
пытаясь натянуть ее на себя. Я заметил, что красное пятно вокруг раны на
груди маленького мужчины побледнело, и хотя сама рана оставалась свежей,
она уже была не так глубока и начала заживать. Я посмотрел на свою руку:
краснота почти исчезла и только легкая припухлость показывала место,
которого коснулся нектар.
Когда мы надели башмаки, золотые пигмеи пошли в сторону от реки,
направляясь к линии невысоких холмов примерно в миле от нас. Туманный
зеленый свет наполовину скрыл их, как он скрывал вид на север, когда мы
впервые взглянули на долину. На половине пути местность была ровной,
покрытой травой с голубыми цветами. Потом начались папоротники, которые
становились все выше. Мы увидели тропу, не шире оленьей; она вела в густые