Абрахам Меррит. Обитатели миража -
53 >
растительности изменился. Гигантские деревья отступили. Мы вошли в чащу
больших папоротников. Среди буйной растительности не было никаких
признаков животной жизни, только пчелы и лакированные стрекозы. Из
папоротников мы вышли на чрезвычайно странный маленький луг. Он очень
напоминал поляну. По всем сторонам росли папоротники; с одной стороны лес
образовывал стену; по другую - вертикальная стена утеса была украшена
большими чашеобразными белыми цветами, которые свисали с коротких
красноватых отталкивающе змееподобных стеблей; их корни, вероятно,
крепились в трещинах скалы.
На лугу не росли ни деревья, ни папоротники. Он был покрыт кружевной
травой, усеянной крошечными голубыми цветами. От основания утеса
поднимался тонкий столб пара, который высоко уходил в воздух, окутывая
голубые цветы.
Кипящий ручей, решили мы. И подошли поближе, чтобы рассмотреть его.
И услышали крик, отчаянный, полный боли.
Как плач убитого горем, измученного болью ребенка, но в то же время
не вполне человеческий и не вполне звериный. Он доносился откуда-то из-за
завесы пара. Мы остановились, прислушиваясь. Плач послышался снова, он
вызывал глубокую жалость и не смолкал. Мы побежали в том направлении.
Паровая завеса у основания была очень густой. Мы обогнули ее и выбежали на
противоположную сторону.
У подножия утеса располагался длинный узкий пруд, похожий на
небольшой перекрытый ручей. Его черная вода пузырилась, и эти пузыри,
лопаясь, выпускали пар. Вдоль всего кипящего пруда, поперек черной скалы,
тянулся выступ шириной в ярд. Над ним, расположенные на равных интервалах,
в утесе видны были углубления, маленькие, как колыбели.
В двух таких нишах, наполовину внутри, наполовину на выступе, лежали