Абрахам Меррит. Обитатели миража -
21 >
кольце, сомкнул мою другую руку вокруг кольца.
- Ты помнишь, - голос его перешел в еле слышный шепот, - Калкру?
И снова тишина повисла в огромном помещении - на этот раз она была
физически ощутима. Я сидел, размышляя. В этом имени было что-то знакомое.
У меня появилось раздражающее ощущение, что я должен его знать что если я
постараюсь, то вспомню его; что воспоминание рядом, на самом пороге
сознания. И к тому же я чувствовал, что это слово означает нечто ужасное.
Что-то такое, что лучше не вспоминать. Почувствовал отвращение, смешанное
с негодованием.
- Нет, - ответил я.
И услышал резкие возбужденные выдохи. Старик встал за мной и закрыл
мне глаза руками.
- А это... помнишь?
В моем мозгу все смешалось, затем я увидел картину, увидел так ясно,
будто смотрел на нее открытыми глазами. Я ехал верхом по оазису прямо к
квадратному входу в скалу. Но это вовсе не был оазис. Город, с садами, с
широкой рекой, сверкающей в нем. И хребты не из обнаженного красного
песчаника, а покрыты зеленью и деревьями. За мной скачут другие - мужчины
и женщины, похожие на меня, красивые и сильные. Вот я уже у входа. Мощные
колонны окружают его... вот я спешился... спешился с большого черного
жеребца... вхожу...
Я не буду входить! Если войду, я вспомню... Калкру! Я бросился назад,
наружу... почувствовал руки у себя на глазах... руки старого жреца.
Спрыгнул с кресла, дрожа от гнева. Лицо его было добрым, голос мягким.
- Скоро, - сказал он, - ты вспомнишь больше!
Я не ответил, стараясь подавить необъяснимый гнев. Конечно, старик
пытался загипнотизировать меня; я видел то, что он хотел, чтобы я увидел.
Не зря уйгурские жрецы имеют репутацию колдунов. Но не это вызвало во мне
гнев такой сильный, что потребовалась вся моя воля, чтобы не сорваться в