Абрахам Меррит. Обитатели миража -
2 >
его лицо, худое. коричневое, с орлиным профилем. Он не смотрел на меня.
- Все украшенные перьями предки за последние двадцать столетий
проснулись и кричат! Лучше зови меня Тсантаву, Лейф. Тси Тсалаги - я
чероки! Сейчас я - индеец!
Он улыбнулся, но по-прежнему не смотрел на меня, и я был рад этому.
- Наковальня, - сказал я. - Очень большая наковальня. И сотня
поющих... как же это возможно в такой дикой местности... и не похоже, что
это индейцы...
- Барабаны не индейские. - Джим сидел у огня, глядя в него. - И когда
они звучат, у меня по коже кто-то играет пиццикато ледышками.
- Меня они тоже проняли, эти барабаны! - Я думал, что голос мой
звучит ровно, но Джим пристально взглянул на меня; и теперь я отвел взгляд
и посмотрел в огонь. - Они напомнили мне кое-что слышанное... а может, и
виденное... в Монголии. И пение тоже. Черт возьми, Джим, почему ты на меня
так смотришь?
Я бросил палку в костер. И не мог удержаться, чтобы при вспыхнувшем
пламени не осмотреть окружающие тени. Потом прямо взглянул в глаза Джиму.
- Плохое было место, Лейф? - негромко спросил он.
Я ничего не ответил. Джим встал и направился к нашим мешкам. Он
вернулся с водой и залил костер. Потом набросал земли на шипящие угли.
Если он и заметил, как я сморщился, когда тени сомкнулись вокруг нас, то
не показал этого.
- Ветер с севера, - сказал он. - Значит, и звуки оттуда. И то, что
производит эти звуки, там. И вот - куда же мы направимся завтра?
- На север, - сказал я.
При этом горло у меня пересохло.
Джим рассмеялся. Он опустился на одеяло и закутался в него. Я
прислонился к стволу ели и сидел, глядя на север.
- Предки шумливы, Лейф. Думаю, обещают нам неприятности - если мы
пойдем на север... "Плохое лекарство! - говорят предки. - Плохое лекарство