Абрахам Меррит. Лесные женщины -
7 >
форель.
Не слышно было ни звука. Маккей опустил весла и наклонился вперед,
плывя по течению. В молчании перед собой и вокруг себя он чувствовал, как
открываются ворота неведомого мира.
Неожиданно он услышал голоса, множество голосов, вначале слабые и
бормочущие; потом они стали громче, отчетливее; сладкие женские голоса и
смешанные с ними более низкие мужские. Голоса поднимались и падали в диком
веселом напеве, в его радости слышались одновременно гнев и печаль - как
будто солнечные ткачи в свою огненную ткань вплетали черные нити печали и
алые полосы, окрашенные гневными закатами.
Маккей дрейфовал, не смея дышать, чтобы не заглушить звуки волшебного
пения. Оно звучало все ближе и ближе, и он заметил, что скорость лодки
увеличилась, лодка больше не дрейфует, как будто маленькие волны по обе
стороны подталкивают ее вперед своими мягкими бесшумными ладонями. Когда
лодка уткнулась в берег и зашуршала по гладкой гальке, песня прекратилась.
Маккей привстал и всмотрелся вперед. Здесь туман был гуще, но он
видел очертания рощи. Как будто смотришь через множество занавесей из
тонкого газа: деревья казались движущимися, воздушными, нереальными. И
среди них мелькали фигуры в размеренном ритме, как тени от ветвей ритмично
движутся под ветром.
Маккей вышел на берег и медленно направился к ним. Туман сгустился за
ним, закрыв берег.
Ритмичное мелькание прекратилось; ни движения и ни звука среди
деревьев, но он чувствовал, что вся роща полна внимательно наблюдающей за
ним жизни. Маккей попробовал заговорить; какое-то молчаливое заклятие было
у него на устах.
- Вы меня звали. Я пришел вас выслушать, помочь вам, если смогу.
Слова сформировались в его сознании, но произнести их он не смог.
Снова и снова пытался в отчаянии; казалось, слова умирают на устах, прежде