Томас Майн рид. Охота на левиафана -
6 >
говорили, настоящий моряк с головы до ног. Эта фраза
повторялась постоянно, когда речь заходила об отце, и это было
мнение не только родных и друзей. Действительно, он был
замечательный офицер и выдающийся моряк.
Волнение, испытываемое мною при рассказах о его подвигах,
открыло мне
глаза на мое призвание, - а подобные рассказы я слышал всякий раз, едва
какой-нибудь гость переступал порог нашего дома.
Как бы то ни было, моя страсть к морю росла с годами,
несмотря на все усилия матери побороть ее. Моя мать мечтала
сделать из меня юриста, и все мое воспитание было направлено на
это. Но, вместо того, чтобы заглушить мою страсть, убийственно
скучные книги еще более возбуждали ее.
В каждый свой приезд домой на каникулы я убеждал мать
похлопотать о том, чтобы мне было присвоено звание мичмана. Ей
стоило только пожелать этого, потому что, помимо известности
отца, уже служившей рекомендацией, наша фамилия сама по себе
пользовалась значительным влиянием.
Но умолял я напрасно, она была глуха к моим мольбам, так
как питала ненависть к морю, и это чувство было сильнее моих
просьб.
В течение долгого времени этот вопрос порождал между нами
частые споры, иногда бурные и принимавшие острый характер. Я
пускал в ход всевозможные аргументы, но мать мужественно
отражала мои атаки, и обыкновенно поле сражения оставалось за
ней.
Она решила, что я непременно буду юристом. Как каждая
американская мать, она надеялась когда-нибудь увидеть своего
сына президентом Соединенных Штатов, а всякому известно, что
кратчайший и вернейший путь к этому высокому положению - стать
законоведом. Но тот же инстинкт, который влек меня к морю,
заставлял ненавидеть то, что ненавидит всякий добрый моряк,