Томас Майн рид. Охота на левиафана -
29 >
пойти ко дну или собрать все силы и вступить в борьбу с
Коффеном за обладание его обломком, рискуя жизнью, не обращая
внимания на его угрозы?
К счастью, я не прибегнул к таким крайностям, и позднее
мне оказал помощь именно этот человек, на которого я смотрел
как на злейшего врага.
Когда мы оба в отчаянии боролись с волнами, наши взгляды
часто встречались. И вдруг мне показалось, что на его лице
блеснул луч сострадания. Я знал, что по натуре он не был ни
зол, ни жесток, и что не по отсутствию человеколюбия он был так
неумолим. В нем говорил самый могущественный инстинкт, инстинкт
самосохранения. Я и теперь в глубине души не могу осудить его
за его поведение при таких условиях. Но в эти страшные минуты я
и сам боролся за свою жизнь, во мне говорил тот же инстинкт.
Взгляд Коффена, устремленный на меня, казалось, говорил: "Ну,
бедный мальчик, вы мужественно боролись, и я в отчаянии, что
ничего не могу сделать для вас. Вы видите, что этот обломок не
выдержит двоих, и, конечно, не ждете, что я принесу свою жизнь
в жертву, чтобы спасти вашу".
Ни одно из этих слов не было произнесено, но я готов был
поклясться, что он произнес их и что я их слышал. Вот почему я
сказал ему:
- Я хорошо понимаю, что это бревно не выдержит двоих, но,
может быть, вы увидите что-нибудь, на чем я могу спастись? Вы
выше, чем я, вы над водой. Ради Бога, взгляните вокруг!
Он сдался на мои мольбы и внимательно осмотрел поверхность
моря. Я жадно следил за его взглядами и изучал выражение его
лица с тягостным беспокойством.
Спустя немного времени он взглянул на меня и разочарованно
произнес:
- Ничего!
- Смотрите еще! - кричал я ему в отчаянии. - Осмотрели ли
вы всю линию горизонта? Может быть, видно корабль или флаг,