Томас Майн рид. Охота на левиафана -
25 >
я плыл, то обдумывал свое положение и понял, что достичь
корабля вплавь невозможно. И в самом деле, даже когда мы
добивали кашалота, силуэты шлюпок были едва заметны, а потом и
самка увлекла нас очень далеко вперед. Мое искусство плавать
было бесполезно. "Летучее облако" было слишком далеко, я не
смог бы достичь его, даже если бы меня вела какая-нибудь
небесная звезда или огни, зажженные на мачтах "Летучего
облака". Солнце заходило, и приближение ночи навело меня на эту
мысль о звездах и огнях.
По примерному расчету меня отделяли от корабля миль
двенадцать. Двенадцать миль! Я ни за что не смог бы их
преодолеть! Я начинал чувствовать что-то похожее на отчаяние.
Я сделал последнее усилие, чтобы еще раз оглядеть пенные
гребни волн. Потом лег на спину, на этот раз полный отчаяния.
Мне теперь было безразлично, продолжать плыть или исчезнуть в
пучинах океана.
Некоторое время, с сердцем, исполненным тоски, я оставался
почти неподвижен, изредка только делая необходимые движения,
чтобы удерживаться на воде. Но вскоре, считая смерть
неизбежной, я решил прекратить свои мучения и погрузиться с
головой. Готов ли я был к самоубийству? Если да, то разве ужас
положения не смягчал моего греха? Не могу уверить вас, что в
эти минуты я предавался таким философским размышлениям. Я думал
о доме, о братьях, сестрах, особенно о матери. Никогда я не
сознавал так ясно всей правоты ее доводов и справедливости ее
упреков, которыми она осыпала меня за неповиновение. О, зачем я
не послушал ее предостережений! Только теперь я понял их
мудрость.
Не могу определить, сколько времени я предавался этим
мыслям. Я был как во сне, только инстинкт самосохранения
заставлял меня двигаться, воля здесь была ни при чем. Но я