Томас Майн Рид. Сон в руку -
3 >
приходилось терять.
Для меня было утешением видеть, что и сам Мариано Агвера -
так звали моего спутника - разделяет мое огорчение. Это можно
было прочесть по его лицу. И действительно, он вдруг подошел ко
мне и сказал своим звучным, приятным голосом:
- Кабальеро! Я надеюсь, что мы не навсегда расстанемся,
выйдя на берег. Этого я никак не могу допустить. Вы были так
любезны со мной всю дорогу, даже более чем любезны.
Предоставьте же мне возможность доказать на деле свою
благодарность: не откажите в чести посетить мой дом.
Я уже хотел вежливо отказаться, но мой спутник не дал мне
заговорить и торопливо продолжал:
- К несчастью, я в Гаване не живу, у меня даже нет
временного жилища; мое скромное родовое поместье находится от
города довольно далеко.
Именно к этому моменту и относится фраза, приведенная мною
в начале повести:
- Mi casa es a disposicion de usted (мой дом к вашим
услугам).
Эта фраза у испанцев составляет лишь условную форму
вежливости, не более. Она ровно ничего не означает, и всякий
испанец чрезвычайно бы удивился, если бы нашелся какой-нибудь
наивный человек, который понял бы ее буквально. Я это знал. Но
в устах моего кубинца приглашение звучало совершенно искренне и
серьезно, и сделано оно было с надеждой, что его примут.
- У нас теперь до Батабано железная дорога, - продолжал с
самой милой приветливостью Мариано, - путь, в сущности, не
очень длинен. Отчего бы вам не провести у меня все то время,
которое вы думаете пробыть на острове? Одного боюсь: вам
покажется у нас скучно, потому что я не могу предложить вам
никаких удовольствий взамен столичных. Впрочем, если вы любите
охоту, рыбную ловлю, то у вас будет много таких развлечений.
Я не стал сопротивляться и уступил искушению. Меня смущало