Томас Майн Рид. Сон в руку -
2 >
Но эта бесконечная верность ему не нравилась. Он находил
ее утомительной и был сторонником независимой Кубы. Это
обстоятельство и привело на первых порах к сближению между
нами, - к сближению, закончившемуся радушным приглашением в
гости. На Кубе начиналось брожение умов, которое впоследствие
принесло печальные результаты в виде разорения самых лучшиих ее
провинций и напрасного пролития крови благороднейших ее
сынов...
На пароходе ехало много испанских офицеров, спешивших в
Гавану к своим полкам. С ними была целая толпа солдат, гордых,
как испанские гранды, и каждую минуту готовых смыть кровью тень
малейшей обиды.
Понятно, что такой человек, каким был мой новый приятель,
не стеснявшийся всячески выражать свое мнение о независимости
Кубы, не мог вызывать к себе симпатию офицеров и солдат.
Несколько раз мне приходилось за него заступаться, и вот между
нами возникли очень теплые отношения, скоро перешедшие в
искреннюю дружбу.
Приятель мой был еще довольно молод, красив лицом, строен
и представителен. Я редко встречал таких прямодушных и приятных
людей; подружиться с ним мне не стоило ни малейшего труда.
Когда наступило время расставаться, я почувствовал огорчение. В
это время мы уже шли по рейду Гаваны, мимо замка мавра, с
зубчатых стен которого сердито смотрели пушки.
Пассажиры суетились, собирая свой багаж и готовясь
встретить грозу таможенного досмотра. Через какой-нибудь час
мне предстояло сказать своему приятелю "adios", потому что
встретиться еще раз мы могли разве только случайно.
Увы! Открытые, искренние сердца так редки, а верных друзей
днем с огнем не сыщешь в сутолоке нашей жизни. Мудрено ли, что
я грустил при расставании с другом, которого так быстро