Томас Майн Рид. Сон в руку -
16 >
у нас песни сами, не отстает от них и Рафаэль. И вот он вздумал
спеть песню, которую сложил в честь нашей сеньориты; в этой
песне очень вольно описывались ее прелести. Дон Мариано
разгневался и строго запретил Рафаэлю показываться на
плантации.
- А сеньорита тоже рассердилась? - спросил я, делая
неимоверное усилие, чтобы скрыть свое волнение.
- Не знаю, как вам и сказать, кабальеро. Ведь женщины -
кто их разберет? - такие странные создания... Им приятно, когда
воспевают их красоту, да еще в стихах. Поверьте, что самая
лучшая, самая скромная из них готова с удовольствием
выслушивать похвалу своим прелестям. Взять вот хотя бы донну
Эвсебию Хомес, дочь одного из самых крупных здешних
землевладельцев. Она влюбилась в гоахиро, убежала с ним и вышла
за него замуж. А почему? Только потому, что он пел ей песни про
ее глазки и прочее. О, все женщины без различия очень
тщеславны, как бедные, так и богатые!
Признаюсь, суровый отзыв Гаспардо о женщинах произвел на
меня очень неприятное впечатление и навел на такие размышления,
которые до сих пор не приходили мне в голову. Теперь уже нечто
большее, чем просто любопытство, побудило меня продолжить
расспросы.
- Когда же это случилось?
- В праздник, сеньор, я же вам сказал. У нас всякий год
бывает праздник после уборки полей. В ознаменование этого
радостного события нам позволяют собираться для застолья и
танцев. Всем можно приходить на такие праздники. В этом году
праздник совпал с отъездом дона Мариано в то путешествие, из
которого он вернулся вместе с вами. И чтобы ничего не
случилось, пока он ездил, молодая девушка жила у тетки в
Гаване.
- Значит, можно предположить, что сеньор Карраско за это